World War Bee 2 (также известная как Beeitnam) это вторая большая война против «пчелиного» Империума. Первая, Casino War, в 2016 году закончилась поражением Goonswarm и его уходом в Delve, регион, который теперь предстояло оборонять снова.
Поводов для второй войны к 2020 году набралось с избытком, и у каждого участника он был свой. Legacy и PanFam тяготились гегемонией Империума и понимали, что поодиночке его не свалить. Pandemic Horde шла за добычей: Delve был богатым регионом Нового Эдема и главным кошельком врага, выжечь который значило подрезать Goonswarm под корень. Формальным же поводом стал разрыв пакта о ненападении, три года державшего хрупкий мир на юге нулей. А под всем этим лежал давний счёт — многолетняя вражда с Northern Coalition и Pandemic Legion, обострённая ещё разгромом 2016 года. Был и личный мотив месть человека, которого звали Vily.
В 2014 году Vily был одним из флотоводцев Империума, а потом реал взял свое и ему пришлось уйти на военную службу. Когда он вернулся, место уже было занято. В Goonswarm Federation его годы вклада перечеркнули одной фразой: «ты нам больше не нужен». И игрок, которого выбросили на мороз, ушёл к злейшим врагам своего альянса и потратил следующие пять лет на одну-единственную цель — месть. «Ладно. Если вы обнуляете всё, что я сделал за эти годы, я займусь чем-то другим. Я с удовольствием вас разрушу», — так он позже описал изданию Polygon свою реакцию.
По другую сторону стояла не менее колоритная личность; The Mittani, он же Александр Джантурко. Который в миру был вашингтонским юристом, а в игре был самым знаменитым шпионом EVE, тот, кто выстроил крупнейшую разведсеть в истории игры и превратил Goonswarm в одну из ведущих сил нулей. При всех организационных талантах и харизме, Миттани был фигурой довольно одиозной: за пару лет до войны он, изрядно поддав, прямо со сцены Fanfestа призвал травить впавшего в депрессию игрока, за что поплатился баном и местом в совете игроков.
Но свести всё к дуэли двух характеров значило бы упустить главное. По сути в 2020-м сошлись не два человека, а две организационные модели, две игровые философии. Империум к тому времени был спаянной коалицией во главе с Goonswarm: единая командная вертикаль, общие запасы, накопленные ещё с прошлой войны, и общая идентичность. PAPI же, при всей мощи, оставалась союзом суверенных альянсов с расходящимися интересами — у каждого свой космос, своя выгода от войны и своя цена выхода из неё. Получившаяся армада оказалась куда больше и куда менее спаянной. Эту разницу войне и предстояло проверить на прочность.
5 июля 2020 года, через минуту после полуночи по времени EVE, обещание Vily начало сбываться. То, что он затеял из личной обиды, разрослось до конфликта, какого Новый Эдем ещё не видел. Война коалиции PAPI против Империума длилась почти 60 недель, то есть больше года, втянула больше 100 000 пилотов, сожгла свыше 200 триллионов ISK и поставила четыре рекорда Гиннесса. И завершилась самым неожиданным образом: сторона с трёхкратным численным перевесом не выиграла ни одного решающего сражения.
В этом материале вы узнаете, как так вышло: почему самая многочисленная коалиция в истории EVE не смогла одолеть втрое меньшего противника и как в развязку вмешались серверная архитектура, экономика, пропаганда и обычная человеческая усталость. Если совсем коротко: численность в EVE Online не гарантирует победы. Можно собрать крупнейшую армаду в истории игры, год гнать врага, прижать его к последней системе и… так и не суметь сделать последний шаг.
Корни конфликта: личная месть или политическая необходимость?
Формально всё выглядело как политика. Поводом стал разрыв Non-Invasion Pact (NIP), пакта о ненападении между Legacy Coalition и Империумом. Заключённый ещё в апреле 2017 года, после предыдущей Casino War, он почти три года делил юг нулей между двумя блоками и держал хрупкий мир. 21 июня 2020 года Legacy официально уведомила Империум, что через две недели пакт перестанет действовать. На следующий день военный директор TEST Alliance Please Ignore — тот самый Vily — объявил войну, по-джентльменски дав сопернику две недели на подготовку. Первый выстрел прозвучал 5 июля, сразу после полуночи.
Но за политической формулировкой стояла личная история. Цель войны Vily описывал без дипломатии: «Для нас это война на истребление. Война насмерть. Мы хотим убрать Mittani и Империум из EVE Online… Мы пришли их зачистить». Это была не борьба за регионы, это была вендетта, которую один игрок методично готовил пять лет.
И всё же свести всё к одной обиде было бы упрощением: у тех, кто пошёл за Vily, хватало и своих причин. Legacy и PanFam годами тяготились гегемонией Империума и всё яснее понимали, что поодиночке с ним уже не справиться. Pandemic Horde двигала не гордость, а желание пополнить кошелёк: Delve был богатым регионом Нового Эдема, главным источником дохода врага, и выжечь его значило подрезать Goonswarm под корень. Короче говоря, у каждого были свои резоны.
Под знамёна Vily встал практически весь нульсек. К TEST присоединились Pandemic Horde, Northern Coalition и Pandemic Legion (вместе — PanFam), Winter Coalition во главе с Fraternity, FI.RE Coalition, Brave Collective и десятки мелких альянсов. Получившуюся мегакоалицию назвали PAPI — портманто из «Pandemic» и TAPI (от самоназвания TEST: Test Alliance Please Ignore). Против этой армады стоял Империум — Goonswarm Federation, The Initiative, The Bastion и союзники: куда меньше числом, но с колоссальными стратегическими запасами и, возможно, самой организованной командной структурой в игре.
Перевес был значительным. Правда, оценки соотношения зависят от того, что считать и кто считает. По подсчётам самого Империума соотношение было около 3:1 в пользу PAPI, но подобная оценка могла быть пропагандой, мол, смотрите, как их много. Но вряд ли будет ошибкой сказать, что перевес был 2 к 1.
4 июля 2020 года, накануне первого удара, Миттани произнёс свою ежегодную речь «State of the Goonion». «Этой ночью. Этой ночью, через минуту после полуночи, мы наносим удар», — объявил он, назначив наступление символически на День независимости США. Он демонстративно закрыл «14-летнюю главу Книги обид» — давнюю вражду с Northern Coalition и Pandemic Legion, тянувшуюся с ранних войн за нули и обострённую Casino War 2016-го, когда те же силы и выбили гуннов в Delve, — и тут же открыл новую, вписав в неё TEST: «самый раздражающий альянс из всех, что когда-либо существовали», «своего рода жёлчный проток» для перебежчиков, стукачей и проходимцев. Так родился мем, определивший всю войну, — «TEST is next».
Цифры он не прятал, а превращал в лозунги: «Один Империум. Восемь альянсов. Против нас — 102 альянса. Сто два!». И вместо того чтобы успокаивать, велел принять худшее как данность: «Наши титаны уже уничтожены. Наши суперкэрриеры уже уничтожены. Всё потеряно». А дальше — приказ жечь свечу с обоих концов и драться блицкригом, несмотря на перевес три к одному. И тут же — обещание, в котором задним числом читается вся развязка: «Это будет война на истощение, и никто в этой игре не ведёт такие войны лучше Империума». Их задавят числом, они потеряют и титаны, и кипстары, но измором, на длинной дистанции, гуннов ещё никто не переигрывал.
По всем расчётам исход казался предрешённым. Оставалось провести войну и узнать, что расчёты врут.
Фаза первая: блицкриг
Война началась с обещания — и обещание сбывалось пугающе быстро. Коалиция ударила сразу с двух направлений: Legacy наваливалась с юга, на Period Basis и Querious, а PanFam обрушилась на западный Fountain. Тот самый перевес три к одному, о котором говорил Mittani, на звёздной карте обернулся очень конкретной арифметикой: Империум вытесняли из региона за регионом. Огрызнуться он успел первым — в первую же ночь зареинфорсил 35 ihub в Paragon Soul и ещё 6 в Esoteria, а наутро перемолол под полсотни кораблей Brave Collective в системе OGY-6D. Но это были булавочные уколы: мегакоалиция отвечала на них спокойно, и темп наступления Империум не сбил.
Первым посыпался Fountain. Его держали иниты — и не удержали, хотя дёшево регион не отдали: стены затрещали уже к середине июля. В одной только рубке за систему L-A5XP сгорело под 270 миллиардов ISK, а потом Fountain осыпался почти два месяца, ihub за ihub’ом. И посреди этого случилось то, что в Новом Эдеме считали почти невозможным: в системе J5A-IX пал Keepstar. Цитадель с насмешливым именем «The Player of Games» снесли больше 3,100 пилотов, которым даже не понадобилось выкатывать титаны. Хуже того — защищать свою первую в истории павшую крепость Империум не вышел вовсе: Keepstar добивали без сопротивления. За всю историю Goonswarm ни одна цитадель такого класса не падала вот так, и символ неуязвимости теперь лежал в обломках на глазах у половины кластера.
Оборона Империуму давалась туго. «Защищать цитадели мне прежде не доводилось», — признавался Sky Marshal Asher Elias: коалиция, привыкшая всегда нападать первой, на ходу училась держать удар. Впрочем училась быстро. Соседняя Y-2ANO за один уикенд превратилась в самую кровавую систему EVE: через неё прошло около 6,500 пилотов и почти 4,000 кораблей, корабли не успевали прогружаться на грид, а на гейте ZXB-VC дредноуты в упор расстреливали тех, кто протискивался сквозь баблы. Тут TEST пригнала к таймеру целый флот ракетных «Raven» — и напоролась на стелс-бомберы Dabigredboat. «Они сами себя забаблили, — пожимал он плечами. — Я его запробил, варпнул, сбросил бомбы — бум». Бомбы висели в пустоте мучительно долго, а потом «Raven» испарились почти все разом — и ту волну отбили.
Но отдельные победы ничего не решали: бои за Y-2ANO тянулись неделями, а контроль за регионом всё равно слабел — Keepstar за Keepstar; 4 сентября в Y-2ANO пал шестой и последний, поставив точку в первой фазе, а вместе с Fountain осыпались Querious и Period Basis. К октябрю отступать стало некуда, и Империум стянулся в Delve — домашнюю крепость, регион, который обязан был стать неприступным.
Отступление выглядело разгромом, а на самом деле было осознанным решением. Имея втрое больше пилотов, мегакоалиция могла давить везде разом: пока Империум стягивал флот спасать одну систему, в трёх других уже горели структуры. И Империум выбрал не умирать на каждом холме, а менять пространство на время: отдавать регион за регионом, но беречь флот, людей и довоенные запасы для того боя, который захочет принять сам. Блицкриг PAPI работал ровно до тех пор, пока враг отступал по своей воле.
В Delve отступать было больше некуда.
